Темнота внутри башни сомкнулась вокруг неё, как кладбищенская земля — густая, пропитанная сыростью и чем-то древним, что не было ни плесенью, ни гнилью, а запахом сломанных судеб: здесь подписывали признания, вырывали клятвы, ломали голоса, чтобы больше никто не мог сказать "нет". Каменные стены поглощали свет факелов, оставляя лишь тонкие полосы света, падающие с узких амбразур под потолком, и в этих полосах пыль висела, как мёртвая мошка. Лили шла между двумя стражниками — не грубо, не толкали, но руки их лежали близко к её плечам, слишком близко, чтобы это было случайностью. Её ввели в низкую комнату с деревянным столом, на котором лежал пергамент, испещрённый печатями, рунами и кроваво-коричневыми пятнами — не чернилами. Там, в углу, сидел писарь — без глаз. Или с закрытыми. Не разобрать. Его пальцы, в перчатках из чёрной кожи, уже водили пером по бумаге, записывая то, чего она ещё не сказала.

Сегодня она пришла поздно. В ее офисе был корпоратив. 4 года назад она окончила университет по специальности «экономист» и почти с самого начала работает в небольшой, но очень престижной компании, связанной с недвижимостью. Мы женаты 6 лет. Мария, безусловно, любит меня и себя. Она любит смотреть сериалы и часто задерживается на работе, чтобы получить дополнительную премию по переработке.

Тони двинулся вглубь зала, обходя гигантские кристаллы, чьи стволы мерцали, как живые печени. Воздух здесь был плотнее, с примесью чего-то древнего — не гнили, не пыли, а запаха старости, как в заброшенной библиотеке, где пергамент превратился в пепел. И тогда он увидел его. Не среди других. Отдельно. У самого основания огромного столпа, уходящего в потолок, как стебель мирового дерева. Скелет сидел. Не лежал. Сидел. Спиной к кристаллу. Руки — на коленях. Череп — опущен. Доспехи — не гильдейские. Не местные. Древние. Тяжёлые пластины из чёрного железа, скованные кольцами из металла, которого Тони не знал — серебристого, но с синеватым отливом, как у молнии. На груди — выбит символ. Не руна. Лицо. Искажённое. С широко открытым ртом. Как в крике. Или в проглатывании.