Страж

Тони двинулся вглубь зала, обходя гигантские кристаллы, чьи стволы мерцали, как живые печени. Воздух здесь был плотнее, с примесью чего-то древнего — не гнили, не пыли, а запаха старости, как в заброшенной библиотеке, где пергамент превратился в пепел. И тогда он увидел его. Не среди других. Отдельно. У самого основания огромного столпа, уходящего в потолок, как стебель мирового дерева. Скелет сидел. Не лежал. Сидел. Спиной к кристаллу. Руки — на коленях. Череп — опущен. Доспехи — не гильдейские. Не местные. Древние. Тяжёлые пластины из чёрного железа, скованные кольцами из металла, которого Тони не знал — серебристого, но с синеватым отливом, как у молнии. На груди — выбит символ. Не руна. Лицо. Искажённое. С широко открытым ртом. Как в крике. Или в проглатывании.