Обернувшись к барменой стойке, она задержала взгляд на бейдже бармена. Даниэль. Прикольно имя…

– Эм, простите… сотворите мне какие-нибудь коктейльное чудо, пожалуйста.

Даниэль, выточенный из мрамора, как ожившая античная статуя, с мускулами, в обтягивающей чёрной футболке, сквозь ткань которой проступала игра мыщц, лишь молча кивнул. Маша следила за колдовским танцем бутылок и шейкеров в его руках – алхимией ночи.

Мгновение спустя перед ней возник высокий бокал, в котором слоями переливались цвета заката, увенчанный изумрудной долькой лайма и кокетливой веточкой мяты. От него исходил терпкий аромат цитрусов и чего-то ещё. Маша сделала глубокий глоток, и волна приятной истомы окатила тело. Коктейль обжигал горло благородной горечью алкоголя, которую сладость тропических фруктов лишь утонченно оттеняла.

Внезапно Маша ощутила на себе обжигающий взгляд. Повернувшись, она встретилась с глазами Даниэля. В его тёмных омутах плескалось неприкрытое любопытство, искренний интерес. Она слегка улыбнулась, чувствуя, как в ответ уголки его губ трогает едва заметная улыбка.

- Как коктейль? – спросил он, с профессиональной небрежностью протирая высокий бокал.

- Именно то, что нужно, - ответила Маша, смакуя очередной глоток. – Спасибо.

– Госпожа Мария! Госпожа Эльвира! – пролепетала одна из них, хватая ртом воздух. – Там…

- Что случилось? – резко оборвала Эльвира. В её голосе, секунду назад звучавшем мягко и беззаботно, теперь звенела сталь. Мария лишь молча наблюдала за происходящим, продолжая гладить Оникса.

- Там… какие-то… двое мужчин… ворвались к нам, и они… они владеют магией!

Сёстры обменялись взглядами, полными невысказанных вопросов и внезапной, леденящей душу тревоги. Эльвира вскочила на ноги - на кончиках её пальцев заплясали миниатюрные молнии, потрескивая и освещая лицо зловещим светом. Полли встрепенулся, расправил крылья, сотканные из света и тени, и издал пронзительный клекот, взмывая в воздух и описывая тревожные круги над хозяйки.

- Магией, говоришь? – процедила Мария, не меняя позы, но её взгляд стал острым, как отточённое лезвие. В глубине её глаз вспыхнули алые искры. Оникс медленно поднялся, обнажив клыки в угрожающем оскале и тихо зарычал.

В зале повисла тишина. Эльфы вокруг переглядывались, и в их взглядах читалось не столько презрение, сколько скука — будто перед ними разыгрывали дешёвый спектакль.

И тут Зараэль не выдержала. Она шагнула вперёд, глаза её сверкнули, и воздух вокруг неё на мгновение дрогнул от всплеска магии — не разрушительной, но яркой, как вспышка гнева.

— Ты даже не пытаешься понять! Ты сидишь тут, как статуя, и прячешься за своей гордостью, пока мир рушится!

Браксис резко втянул воздух. Он хотел удержать её, но было поздно. Слова повисли в воздухе, звеня, как натянутая струна.

Правитель медленно поднялся. Его улыбка исчезла, и теперь в его взгляде была ледяная сталь:

— Дерзость… забавна, пока не становится опасной. Вы не получите артефакт. И если не покинете наши земли до заката, мы покажем, что значит гневить эльфов.