У Евы из 2025-го есть всё — и ни во что не верится. Мама просит посидеть с лежачим дедом, и Ева, злясь на сорванное кино, копается в его вещах: конверты с негативами, подписанные «Лето 62-го», портрет красивого незнакомого парня — и даты: 1943–1962. Потом она находит старый «Зенит» и нажимает на затвор, как на селфи.

Треск. Белый свет.

Курский вокзал, 1962 год, чужое тело: коса, чемодан, направление на завод. Гагарин уже летал, коммунизм обещан нынешнему поколению, а у Евы — смена в цеху, общежитие на шестерых и Виктор, молчаливый парень с фотоаппаратом, который кажется подозрительно знакомым. И Саша — студент МАИ, влюблённый в небо, красивый не по-советски, верящий во всё то, над чем Ева привыкла иронизировать.

Об одном она знает больше него: даты на его портрете. У неё меньше года, чтобы понять, способно ли знание будущего хоть на что-то — если ты в него не веришь.